Авторы взяли 50 молодых участников и провели их через три состояния: обычное бодрствование, 30 часов депривации сна и восстановление после короткого дневного сна. В каждом состоянии люди выполняли задачу 2-back на рабочую память прямо в МРТ-сканере, так что видно было не только поведение, но и мозговую активность.
После бессонных суток скорость реакции и точность закономерно падали, менялась работа задачно-ориентированных сетей и «сети пассивного режима». Тридцатиминутная дремота частично восстановила и поведенческие показатели, и паттерны активации — то есть эффект дневного сна не субъективный, у него есть нейронный след.
Оговорки существенные: выборка небольшая и однородная (молодые здоровые курсанты), сравнивалось лабораторное лишение сна, а не обычная хроническая недосыпанность, и восстановление было неполным. Практический смысл всё равно есть: если ночь пропала, короткая дремота реально возвращает часть работоспособности — но планировать на неё как на полноценный сон не стоит.
Источник: Neuroscience / IBRO (PMC)